Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
Бытует мнение, что взрослые дети переживают развод своих родителей легче, чем маленькие. Не соглашусь, потому что мир рушится у всех, отличается лишь уровень понимания ситуации. Мне было 17 лет, когда мои родители развелись во второй раз. Первый, когда мне было 3 года, расстались мама и родной отец, позже — мама и второй папа. Даже не могу назвать его вторым, Он папа и точка. Хоть не по крови, не по документам, зато по факту, а это намного важнее бюрократии.
Все, что я знаю о первом разводе, складывается из слов мамы и бабушки. Всю конкретику я собирала по крупицам много лет, ибо говорить на эту тему мало кто любит. Хронология такова: была семья, у меня даже есть парочка собственных смутных воспоминаний из того времени, потом отец исчез и маленькой мне говорили, что он простудился и лежит в больнице. Он присылал бумажные письма, на праздники передавал через друзей подарки, однажды даже приезжал на несколько часов. Но семьи здесь уже и в помине не было — так прошло 2 года.
Когда мне было около 5 лет, мама встретила другого человека и к счастью, они очень полюбили друг друга. По началу я не очень понимала, что это такое. Он приезжал к нам в гости, мы втроем катались на машине, ходили гулять. Я стеснялась, не знала как его называть и как себя вести, в таком возрасте это все не осознается, но присутствует. Один раз обратилась к нему по имени, и у нас завязался какой то разговор. Постепенно мы стали сближаться. Без давления, без "иди подойди к нему/скажи что то" и прочего. У нас появилось много локальных игр — мы часто ходили на балкон и угадывали, какая машина проедет мимо дома следующей, клеили наклейки от конфет на стены на кухне, учили марки автомобилей, и совсем редко играли в куклы (он притворялся пупсом, надевая капюшон и затягивая лямки, пока снаружи не останется только нос). Потом мы втроем стали жить на съемной квартире, я пошла в школу и незаметно для всех, стала называть его папой. Теперь уже все вместе, мы ходили в гости к бабушке. Это было похоже на семью, но еще не до конца.
Через 3 года мама с папой поженились и родилась моя любимая младшая сестренка. После двух съемных квартир мы переехали к бабушке и жили в трешке впятером, копили на ипотеку. Это был "великолепный век" моего детства, с 9 до 12 лет — настоящая полноценная семья, район и квартира, где я росла с пеленок, и друзья во дворе. В это же время, когда мне было 11 лет, в город вернулся мой родной отец. Мы периодически виделись, он водил в кино и кафе, покупал что то для меня, но жил отдельной жизнью с другой женщиной.
Посмотришь на эту ситуацию взрослым и плюс-минус понимаешь что к чему. А вот будучи ребенком — нет. Тебе же никто особо не разъяснил, что такое обычная семья, что происходит во время развода и как обстоят дела после этого. Для меня нормой стал такой расклад — дома есть семья, есть родители и там все хорошо, но в то же время есть отец, который живет отдельно, но в моей жизни появляется. И здесь, семья, которая дома, является главной стабильностью и опорой в жизни. В такой ситуации, когда была одна семья, а потом стала другая и все вроде как счастливы, сложно заметить неладное, хотя оно есть. Потому что это не просто рокировка, а сначала потеря и только потом приобретение. И мое подсознание, не посоветовавшись с 7-ми летней мной, решило, что раз мы потеряли одну семью, то непременно нужно сохранить другую, приложить все усилия. Что стало первым и единственным пунктом в списке? Нейтрализовать отсутствие кровного родства с папой.
Всю жизнь, сколько себя помню, я очень хотела быть похожей на него — стиль в одежде, любовь к машинам и дальним поездкам, лазанье по заброшкам, песни Цоя и Нойза, задушевные разговоры о философии и состоянии экономики, шаурма и эклеры, кеды из Ашана и даже слово "чувак", которое терпеть не может моя бабушка. Стремление к свободе, любовь к работе, понимание ответственности, рисков и последствий — все это привил мне он, потому что рассказывал о важности с самого детства. Отмечу, что он никогда, ни разу в жизни, ни единым словом не демонстрировал различия в отношении ко мне и к моей сестренке (его родной дочери). Его родители приняли меня как свою с самого начала, любили, баловали, и делают это до сих пор, даже после развода. С братом папы мы вообще старинные друзья — он научил меня смешивать Ментос с Колой, играть в автоматы, иногда водил в школу и по пути мы бросали камешки в открытые окна чьих то балконов, смотрели долетит или нет. Все они живут в другом городе, и раньше, по семейной традиции, каждые майские праздники мы ездили к ним в гости на несколько дней. У папы жива своя бабушка, моя фактически прабабушка, и стоит ему не выходить на связь несколько дней — она всегда звонит мне, чтобы узнать где он. До сих пор.
И всего этого почему то было недостаточно, чтобы быть спокойной. Я всеми силами подражала папе. Только спустя годы я поняла, что мотив у моих действий был один — показать, что я заслуживаю быть его дочкой, что "я тебе не родная, зато я похожа на тебя". Я хотела заполнить пропасть, которая на самом деле, существовала только в моей голове и нигде больше. Почему в подсознании сработал именно такой механизм? Думаю, так случается, когда хоть немного боишься потерять то, чем дорожишь больше всего в жизни. Даже если еще не знаешь об этом.
Интересный вопрос для размышлений — почему ребенок может так отчаянно бояться потерять свою семью задолго до того, как это произойдет? Несмотря на то, что в маленьком возрасте понятия "развод" в голове нет, все же есть сам факт "исчезновения" одного из родителей, и психика это запоминает, даже если ребенок до конца не понял, что вообще случилось. И тогда, вместе с новой семьей, зарождается еще и страх снова ее потерять, который начинает жить своей жизнью, не оглядываясь на действительность, и с возрастом он только крепчает.
Второй развод случился когда мне было 17 лет. Работала я с 14ти, сначала совмещала со школой, а в 16 поступила на заочку и вышла на полный день, стала жить отдельно от родителей на заработанные деньги. Спустя год моей кайфовой самостоятельной жизни я слышу "мы решили пожить отдельно". Предпосылки были, но мне до последнего не хотелось верить, что все действительно идет к концу. За несколько месяцев до этого мы ездили на машине в отпуск всей семьей, я долго думала, ехать или нет. В итоге поехала из-за мысли, что это возможно наш последний семейный отдых. Так оно и было. Там же я решила аккуратно поговорить с папой. Он говорил "не знаю как сложиться дальше". Я ответила ему "пообещай, что не бросишь меня", договаривая слова уже со слезами. Он обнял меня, сказал, что таких мыслей не должно быть, и он всегда будет моим папой. Это было важно. На протяжении следующих двух лет я всячески старалась проводить с ним как можно больше времени. По работе он переехал в другой город, и через несколько месяцев после этого я переехала за ним. Еще спустя полгода вернулась обратно.
Все это время, 17-19 лет, меня мотало по сторонам жизни как не в себя. Я меняла профессии и места работы каждый месяц, брала кредит на курсы, училась бить татухи и делала пирсинг сама себе, ездила по разным городам, чтобы начать там "новую жизнь", пару раз в неделю выпивала с подругой, что было для меня несвойственно. Все это звучит как бурная молодость, и отчасти это она и была, только внутри пряталась дикая боль, а в подарок шло чувство вины за то, что я была стабильная и самостоятельная в 16 лет, а теперь ношусь как электровеник, даже не зная куда и зачем.
В тот период я чувствовала себя как Вояджер-1, который летит один-одинешенек в пустом холодном мире и уже никогда не вернется в родной родительский дом. Мама с папой говорили, что ничего не меняется. Они остаются нашими родителями, просто больше не вместе. С одной стороны это правда, с другой — не совсем. Потому что больше нет дома, где родители были бы вместе. Где мама зажигала свечи перед ужином и в центре стола ставила большую прозрачную тарелку с салатом для всех. Где папа заваривал себе большую кружку горяченного чая и пил ее весь вечер. Где они вместе смотрели свои сериалы, рассказывали друг другу истории с работы и подсчитывали расходы из миллиона маленьких чеков. Где папа каждое воскресенье готовил омлет для них двоих, а мама занималась йогой перед завтраком. И мы уже никогда не поедем все вместе к бабушке на дачу, не будем лежать в багажнике и смотреть как по небу плывут облака. Нет, наша семья не была идеальной. Но нам всем было что терять.
Вывод один — исчезают не мама и папа. Уходит понятие "семьи", система, в которой ты жил. Поэтому, когда говорят, что взрослые дети переживают родительский развод легче, хочется возразить. Мы тоже теряем. Не опеку, не контроль, не разрешение вернутся после 22:00. Мы теряем фундамент, опору, стабильность. Что то неизменное, что всегда было за твоей спиной, даже если ты уже вырос.
