Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
Вообще-то, меня разозлить непросто.
Во-первых, в силу склада характера и жизненного опыта.
Во-вторых, из-за выбранного рода деятельности: приходится встречаться и работать с самыми разными людьми, в самом разном настроении, с психологическими и психическими проблемами.
О Сообщнике Про
Клинический и кризисный психолог, педагог-психолог. Консультант по превентивной персонализированной медицине. Работаю с неврозами, фобиями, семейными проблемами, тревожно-депрессивными и посттравматическим стрессовым расстройствами.
Это новый раздел Журнала, где можно пройти верификацию и вести свой профессиональный блог
И, да, сохранять эмпатию на протяжении лет удается не всем представителям нашей профессии. В ней выгорание — не вымысел, а реальная опасность. А потеря эмпатии и интереса к своему доверителю — это трагедия для ответственного специалиста. Рабочие навыки, конечно, остаются, но сам-то выгоревший человек понимает, что оказывает помощь на существенно более низком уровне.
Так вот, возвращаемся к теме заметки.
Меня разозлили.
Причем, в последнее время — не раз и не два.
Самое же обидное заключается в том, что это «достижение» принадлежит людям, которые называют себя психологами.
Понимаю, что тема острая и щепетильная. Сам являюсь горячим сторонником корпоративной солидарности, надоело, что психологи — тема смешных и несмешных анекдотов. Но — что есть, то есть…
Да, имею честь дружить со многими замечательными специалистами в нашей области. Однако что-то стало многовато тех, кому лучше бы быть подальше от профессии.
Впрочем, проще всего раскрыть тему на примерах. В этом тексте все они — про семейные отношения, но вообще-то мне приходилось встречать вопиющие случаи и в других областях психологии.
Тут надо отметить, что мои основные научно-практические интересы — методы безмедикаментозного совладания с тревожно-депрессивными, невротическими (включая фобии) и посттравматическими стрессовыми расстройствами. Тем не менее, довольно много приходится консультировать по семейным и детско-родительским отношениям. Кстати, в них корнем проблем также могут оказаться упомянутые выше расстройства. Но сейчас речь не об этом. А о том, что меня злит.
Итак, примеры.
На приеме женщина.
Сдерживает слезы.
Не сдержала.
Подвигаю к ней бумажные салфетки, они у меня всегда наготове. Даю успокоиться. А сам внимательно посматриваю на свою доверительницу: невербальная информация порой рассказывает о человеке не меньше, чем слова.
Успокоившись, начинает свою историю.
Никогда не тороплю, и стараюсь не перебивать без необходимости. Именно поэтому не представляю себе работу в поликлинике, где на все про все отводится четверть часа.
По нынешним меркам, женщина молодая — 42 года. Работает педагогом, работа нравится, хоть и устает сильно. Муж на три года старше, вместе они чуть более 20 лет, поженились во время учебы в институтах. Он it-специалист, тоже увлечен своей профессией, и уже давно вышел на приличный уровень доходов: квартира своя, ипотека закрыта, отдых не только в России, хотя и не шикуют.
В семье двое детей, разнополые. Старшая девочка — студентка педагогического вуза, пошла по маминым стопам. Сын — еще школьник, старшеклассник, с профессией пока не определился, но с учетом профессии отца тоже заметно продвинулся в естественных науках и информатике.
Мама с теплом о них рассказывает, видно, что гордится их успехами. По сравнению с теми историями, с какими мне приходится сталкиваться — эта семья и эти дети, можно сказать, беспроблемные.
Хотя так не бывает. Потому что не бывает беспроблемных семей. Есть те, где с проблемами эффективно справляются, и есть те, где без помощи психолога это сделать не удается.
И, коль она пришла в мой кабинет, значит, собственных ресурсов не хватило.
Так и оказалось.
В принципе, она и сейчас считает свою жизнь нормальной. Но произносит это с интонацией, которая имеет явно отрицательную окраску. Даже слово «развод» прозвучало, правда — с вопросительной интонацией.
Жалобы типичны для семьи, прожившей вместе два десятилетия.
Позади яркие радости конфетно-букетного периода и медового месяца.
(Специально уточнил: по любви ли эта семья получилась?
Первый ответ однозначный: по любви. Но, помедлив, добавила, что теперь уж не очень и понимает. Может, просто захотелось семью и детей).
Позади и жесткие трудности семейного становления: отсутствие своего жилья (сначала жили у родителей попеременно, потом снимали с их же помощью), финансовые проблемы, бессонные ночи, когда появилась первая малышка. Она, кстати, далась непросто, родилась с пороком сердца, ее прооперировали в грудном возрасте. К счастью, дефект полностью устранен.
– Муж помогал или отстранился? — спрашиваю я. Не все мужчины способны вынести тяготы лечения и реабилитации ребенка.
– Да, очень помогал, — кивает она. — Надо отдать ему должное. Помыть, покормить, сменить подгузники — даже просить не надо было. Приходил с работы, видел, как я умоталась — сам брался.
– А он с работы уставший приходил? — осторожно спрашиваю я.
– Не знаю, — отвечает женщина. И тут же поправляется:
— Думаю, да. Он же постоянно подрабатывал еще, денег-то с больным ребенком всегда не хватает. Сама операция была бесплатной, но за все остальное надо было платить, помните же, какое время тяжелое было.
(Помню, конечно. Хотя с больным ребенком легких времен не бывает).
– Получается, что семейные проблемы начались позже?
– Может, они и тогда были, — честно отвечает она. — Но на фоне тогдашних проблем они не казались заметными.
– Но, выходит, всё же были. Что вы имеете в виду?
– Ну, он домосед. Я же любила раньше на концерт сходить, в театр, в поход с друзьями. А он не любитель. На работе в компьютере, дома в компьютере. В ковид вообще перестал выезжать, на онлайн перешел.
– А сейчас?
– Ездит, но не каждый день. Из дома работает.
А еще он не разговорчивый.
– Угрюмый, как сыч?
– Нет, ну что вы. Но может несколько часов просидеть, уставившись в монитор, даже если я рядом.
– Когда работает? Или когда в игры играет?
– Да он всегда работает! — с некоторым раздражением ответила женщина.
– Но, похоже, и результаты есть, — осторожно обсуждаю я. — Судя по датам, ипотеку вы закрыли досрочно.
– Так это тоже неправильно! — вдруг горячится она. — У нас процент был низкий, платили бы себе потихоньку! Нет, надо было так урабатываться, никуда не ходить-не ездить, но отдать раньше срока!
– Даже в отпуск не ездили?
– В отпуск ездили, — опять успокаивается она. — Но в тот же театр силой не вытащишь. Да и по выходным часто работал. Мы с детьми даже в зоопарк без него ходили.
– То есть, пахал без отдыха и передышек, долги отдавал досрочно. А зачем он так делал, не объяснял?
– Объяснял. Не любит, видите ли, долги. Весь мир в них живет, а он не хочет.
– А, может, он о семье так заботится? Никто не знает своего будущего. Мало ли как карта ляжет. А с выплаченной ипотекой крыша над головой жены и детей точно никуда не денется.
– В таком направлении я как-то не думала, — уже спокойнее соглашается она.
Так, слово за словом, доходим до нынешних проблем, которые, по ее словам, «пахнут разводом».
– Понимаете, — снова занервничала она, — он не теплый, не тактильный. Лишний раз не обнимет, комплимента не скажет. Цветы только на восьмое марта.
– Но хоть иногда-то, все-таки обнимает?
– Сексуальная жизнь у нас нормальная, — соглашается моя доверительница. — Да ведь сколько она занимает теперь? Не так уж много. А тепла и ласки хочется постоянно.
– А он всегда был такой, или сейчас изменился?
Женщина задумывается, как будто вспоминая.
– Вы знаете, думаю, что всегда.
– А почему это вас раньше не взволновало? Вы же по любви женились?
Она опять на секунды задумывается, честно пытаясь проанализировать свои чувства.
– Наверное, тогда не до тонкостей было. Столько проблем, и все жизненно важные.
– То есть, сегодняшняя проблема — не жизненно важная, коль до нее раньше мысли не доходили?
Теперь она умолкает надолго.
– Извините, если немного вас запутал. Конечно, я не считаю вашу проблему несерьезной, раз произносится слово «развод». Просто хотелось в обсуждении увидеть все стороны семейной жизни, не однобоко.
– Это правильно, — соглашается она.
– Вот расскажите, какие изменения вы бы хотели видеть в муже?
– Чтобы лучше меня понимал. Чтобы прислушивался к моему мнению. А еще лучше — чтобы мои желания понимал без моих слов. Чтобы помогал мне развиваться как личности.
– А сейчас, что, он мешает вам развиваться?
– Нет, — слегка смутилась моя доверительница. — Но и не помогает.
– А вы ему объяснили — желательно, подробно и конкретно — что вы хотите?
– Пыталась. Но он не понимает. Считает, что и так все хорошо.
– А к психологу на семейное консультирование ходили вместе?
– Нет, я одна ходила.
– Муж отказался?
– Нет. Просто раз не смог, два не смог. Я решила без него разбираться.
– А можно ли разобраться в проблемах, касающихся двоих, в одиночку?
Вот теперь она задумалась дольше обычного. Ничего не ответила.
– Хорошо, продолжим. Что конкретно вас не устраивает в развитии вашей личности?
– То, что этого развития нет. Идет ежедневная рутина, и всё.
– И вам, видимо, не нравится эта обыденная жизнь?
Мне повезло с доверительницей. Она честная и думающая. Отвечает, тщательно продумывая ответ и стараясь быть честной самой с собой.
– Вы знаете, у меня, наверное, очень хорошая жизнь. Муж — хороший человек. Не злой и надежный. Я лет пять назад ногу сломала, осложненно. Так на нем всё полгода держалось. А пока в больнице лежала, он еще успевал мне бульоны всякие возить. Сам готовил, хотя кухня всегда на мне. Ну, а дети наши вообще замечательные. В общем, все хорошо, только… хочется чего-то нового.
На пару минут снова возникает пауза. Но не неловкая, а необходимая для наших с ней раздумий.
– Что, с жиру бешусь, да? — наконец, осторожно спрашивает она меня, а в глазах снова слезы.
– Думаю, нет, — отвечаю я. — Раз возникает чувство неудовлетворенности, ощущение, что самоактуализация остановилась, что вы упускает что-то важное, то это действительно важно. Просто необходимо попытаться понять, что же вы хотите, чего вам не хватает в сегодняшней, действительно хорошей жизни.
Вообще-то я имел в виду подходы гуманистической и позитивной психологии и, может, отчасти коучинга. Большинству из нас время от времени необходимы перемены. И в психологии есть неплохие инструменты, помогающие человеку определить направление своего роста: от профориентационных тестов до вербализации не всегда явных стремлений.
Это я и попытался мягко объяснить:
— Думаю, когда поймете, чего вам недостает — сами или с помощью психолога — то будете искать путь к этому недостающему. Я только хочу заметить, что для поиска замечательного нового не обязательно разрушать хорошее старое.
И вот тут-то она расплакалась по-настоящему.
Успокоившись, объяснила:
— Я не хочу разводиться, но мне психолог сказала, что иначе ничего не получится. Токсичный муж не даст мне развиваться.
И вот тут-то я разозлился по-настоящему.
Не на нее, конечно.
А на «специалиста», который может за пару часов общения разрушить весь мир своего доверителя.
Меня, кстати, вообще выводит из себя термин «токсичный».
Нет, я не с Марса.
Я знаю про семейное насилие, про предательство, про жестокий абьюз, и даже про инцест. Я понимаю, что развод иногда бывает абсолютно необходим. Но только в том случае, когда разрушение старого созидает гораздо более хорошее новое.
А здесь-то с помощью развода (который всегда катастрофа) что будет созидаться?
Раненые дети?
Потеря близких, проверенных бедами и радостями?
И кто сказал, что нельзя созидать новое без бездумного разрушения старого? Сколько уж раз люди разрушали «старый мир до основанья», а потом даже не знали, что теперь строить.
В общем, конкретно эта история завершилась неплохо.
Мы за несколько занятий выяснили, чем ей действительно хочется заниматься. Кстати, попутно уменьшив тревожность, вносившую свой вклад в ее отрицательное видение мира.
(Информация для коллег: в тесте СМИЛ у женщины была весьма выраженная акцентуация по 3-й и 5-й шкалам, а также заметный подъем по 2-й и 7-й шкалам). Занимались и вдвоем, и раздельно. Муж действительно не сразу понял, что гложет его супругу. Но он умный. И, раз пришел к психологу, значит, готов слушать и обдумывать. Ведь решения все равно остаются за нашими доверителями.
А я по-прежнему диву даюсь на «специалистов», напрочь забывших, что у нас, как и у врачей, главная заповедь — НЕ НАВРЕДИ!
Завершу статью вторым примером.
Попался текст в социальной сети. Открытый аккаунт, текст — для всеобщего обозрения и обсуждения, так что мы не нарушаем ничьей приватности.
Привожу его скрином:
И даже не знаю, что добавить. Любой человек, в том числе, и автор данного поста, вправе иметь свои представления о жизни. Но этот пост написала психолог! И не в своем личном дневнике, а в социальной сети.
Больше не хочу комментировать.
А что мои читатели думают по этому поводу?
